Я - вечная студентка. Я училась экспериментальной ядерной физике на физмехе, экономике строительства в Инжеке, потом в аспирантуре, потом - немного филологии, истории, программирования, психологии. Довелось мне и преподавать - семь лет я провела на кафедре, получая смешную зарплату.
Кем я только не работала! Библиотекарем, секретарем, учителем, продавцом сигарет и конфет, горничной в гостинице и вахтером в студенческом общежитии, бухгалтером, поваром, штукатуром, преподавателем вуза, журналистом, экономистом и генеральным директором Фунтом (трижды): кажется, всей жизни не хватит, чтоб все перепробовать. Но я считаю, что у меня все еще впереди: "Когда я буду бабушкой, седой каргою с трубкою..."
Все пишут про своих любимых кошек, чем я хуже остальных? (все фоты кликабельны)
Моя любимая собака – это 80-ти килограммовый монстр, перемалывающий зубами коровьи кости, словно камнедробилка. Вас когда-нибудь били молотком по пальцам? Я сподобилась полчаса назад – моя радость в порыве бурного веселья рвал картонный конверт на маленькие кусочки (создавая тем самым «рваклю», которую потом можно охранять от посягательств домашних), и случайно задел мне палец нижним клыком. Он не хотел. Когда он хотел, я месяц ходила в гипсе. А это так, случайность – он до сих пор переживает, лежит возле дивана тихий и несчастный и не поднимает глаз.
Сейчас модно переписывать историю, в том числе историю второй мировой войны. Не верите? Поищите в сети или в магазинах киноэпопею «Великая отечественная» в озвучке Василия Ланового. Вы их не найдете. Лановой отказался переозвучить фильм, и теперь этот фильм называется «Неизвестная война», американский вариант с гнусавым переводом голоса Ланкастера.
Мой папа – живой свидетель войны. Он попал в оккупацию в сентябре 1941, в Петергофе, а закончилась для него война недалеко от города Нордхаузена, в Германии, в одном из лагерей системы «Дора», где завод Миттельверке выпускал ракеты ФАУ-2. (об этом заводе можно почитать в книге Б.Е.Чертока «Ракеты и люди». Глава «Нордхаузен – город ракет и смерти»)
Вход в Миттельверке
 |
Его освобождали американцы. Мой папа был свидетелем американских бомбардировок и победного шествия армии союзников по территории Германии. Ему было всего 11 лет, когда война закончилась. Он многого не понимал, но он это видел. Он видел, что национально-освободительное движение в Сербии не было «экспортом революции». Он видел, что не все, побывавшие в плену, прямиком отправились в сталинские лагеря. Сейчас ему 75 лет, он полностью слепой (не видит даже света). Немцы выплатили ему 900 марок за те четыре года, которые он пережил. Спасибо и на этом – для пенсионера это огромные деньги.
Свои воспоминания он диктовал мне, поскольку сам писать не может. Публикую их полностью, без сокращений, хотя объем достаточно большой (чуть больше одного а.л.)
Детство на дорогах войны
от Петергофа до Нордхаузена и обратно, сентябрь 1941-сентябрь 1945.
Посвящается памяти моей мамы,
Ефимовой Люции Ивановны.
Шестьдесят пять лет прошло с момента начала войны. Мы стали забывать ее уроки. А перед моими глазами до сих пор стоит страшная картина – шоссе, уходящее за горизонт, канавы по обеим его сторонам и тела убитых, которыми завалены, заполнены эти канавы. Убитых курсантов Петергофских военных училищ, которых бросили в бой в качестве живого заслона, что бы дать возможность отступить немногочисленным войскам, оставшимся в городе. Отступить за овраг в Старом Петергофе, который стал линией фронта Ораниенбаумского пятачка.
«Дранг нах остен» – это горы трупов, сваленных в канавы. Это 26 миллионов трупов, 26 миллионов погибших русских людей. А кому-то все мало!
