«За Калинов мост»

Этот мир я создала в подарок моему ровеснику, мечты которого разбились о существующую реальность. Тому, кто хотел стать врачом, ученым, инженером; тому, кто верил в мир Полдня, но убедился в его недостижимости; кто собирался осваивать космос и океан, и осваивает теперь нелегкую стезю добычи средств к существованию. Иди! Я проведу тебя по прекрасной и страшной сказке, я дам тебе в помощницы девушку, о которой ты мечтал всю жизнь, у тебя будет волшебный конь, тебе станут помогать звери и птицы. Я подарю тебе победу над коварным и сильным врагом, чтобы ты чувствовал себя победителем, я убью и воскрешу тебя вновь, чтобы ты ощущал, как прекрасна жизнь.

Мы привыкли к тому, что русская народная сказка – это нечто лубочное, приторно-доброе. На самом же деле в русских сказках не так много добра, как кажется: это жесткие, иногда и жестокие сказки – такие же, как и жизнь народа, который их сочинял. И добро в них часто оборачивается злом, а зло вдруг превращается в добро. А на дне их лежат зримые архетипы, узнаваемые и не знающие национальности мифы и обряды.

Мир, в который попадают герои книги – мир русской сказки, настоящей русской сказки, не исковерканной литературной обработкой для маленьких детей.

- Эй, открывай глаза и ничего не бойся, - старуха похлопала ее по щеке. Костлявой рукой, похожей на сушеную рыбу.

Ладно. Хватит распускать нюни. Надо посмотреть правде в глаза и решить, что делать. Ее не мучают, не убивают, не глумятся. А старость надо уважать, какой бы безобразной она ни была. Маринка осторожно приоткрыла один глаз, но, увидев лицо старухи над собой, снова в испуге зажмурилась.

- Ну и внучка мне досталась, - захохотала старуха, - надо же, какая трусиха!

- Я не трусиха, - Маринка распахнула глаза, - я просто немного растерялась.

Старуха расхохоталась еще громче. Смех ее тоже был скрипучим, как и голос, но оказался совсем не страшным. Маринка привстала на локте и огляделась. Домик был очень маленьким, гораздо меньше, чем тот, в котором они ночевали. Чтобы не думать о гробах, Маринка представила себе купе в поезде. Да, размером с купе. И половину его занимала каменная печка, а вторую половину – сундук, на котором лежала Маринка. Под махоньким окошком откидывался крошечный столик. Как в купе. Если его поднять, он станет ставней для окна. А сундук – нижняя полка, на которой можно и сидеть за столом и спать. И над ним есть второе окошко, тоже очень маленькое. Даже голову не просунуть, не то что вылезти.

- Нравится мое жилище? – старуха подмигнула Маринке.

- Вообще-то не очень, - Маринка села и свесила ноги на пол – сундук был высоким.

- Ничего, привыкнешь. Сейчас печку стопим, свечей зажжем…

Привыкать к домику Маринка не очень-то хотела, но решила благоразумно промолчать.

Старуха открыла заслонку в печи, несколько раз щелкнула камушками, и сухой мох под ее руками вспыхнул и разгорелся ярким пламенем. Маринка смотрела на этот процесс во все глаза – надо же! Она никогда не задумывалась, как добывали огонь до того, как появились спички.

- Что, огнива никогда не видела? Или думала, я взглядом дрова поджигаю? И взглядом можно, только баловство это, - две свечи на столике вдруг вспыхнули, хотя старуха вовсе не смотрела на них, - вот если бы ты согласилась пожить со мной три года, да три месяца, да три дня – я бы и тебя могла такому научить.

- А что, у меня есть выбор? – Маринка подняла брови.

- Пока нету, - пробурчала старуха, - но ведь Медвежье Ухо не сегодня-завтра за тобой сюда притащится.

Сердце у Маринки забилось.

- А… а откуда вы знаете, как его зовут?

- Я много чего знаю. Старая я.

- И что, если он за мной придет, вы меня отпустите? – робко спросила она.

- Конечно нет, - фыркнула старуха, - поймаю – ремней из спины нарежу и прочь прогоню.

- Да за что же так-то? – испуганно прошептала Маринка. Почему-то было ясно, что старуха нисколько не преувеличивает свою угрозу.

- Глупые вы, девки! Разве так с женихами надо обращаться? Что легко достается, никогда не ценится. Вот если он после этого снова придет, тогда другой разговор будет. Ну, а если не придет – так зачем тебе такой нужен.

Маринка закрыла лицо руками: это средневековье какое-то. Да она ни за что не согласится, чтобы медвежонок спасал ее такой ценой. Она и сама как-нибудь отсюда выберется. Ведь старуха не будет сидеть тут безвылазно.

- Что, жалко его? Медведя моего он отпустил, травку профукал – за что его жалеть?

- Медведя Сергей собирался убить. А Игорь его пожалел и спас. И не испугался совсем. Медвежье Ухо ничего не боится!

- Ну, пусть приходит. Посмотрим, как он ничего не боится, - тонкие губы старухи расползлись в стороны.

Маринка отвернулась к окну и сжала зубы. Надо успеть убежать до того, как Игорь здесь появится. Надо срочно, немедленно что-нибудь придумать!

- Да никуда ты отсюда не убежишь, - сказала старуха, будто читала ее мысли, - не печалься, тебе у меня понравится. Доставай-ка лучше блюдечко и гребешок, я тебе что-то покажу.

Маринка удивленно обернулась. Старуха знала все – и о чем Маринка думает, и что прячет в карманах.

- Доставай, и прекрати на меня дуться. Я тебе только добра желаю.

Маринка пожала плечами: ничего себе, добра желает! Но блюдечко, спрятанное во внутренний карман куртки, все же вытащила и поставила на столик. Гребешок с диковиной птицей она считала подарком Игоря и вынула его неохотно.

- Не бойся, не отниму. Воткни гребешок в волосы, и зеркало покажет все, что захочешь увидеть. Хочешь – дальние страны, хочешь – дом родной.

- И кого хочу, покажет? – Маринка привстала.

- Покажет. Попробуй, - старуха была явно довольна ее удивлением и радостью. Не иначе, хотела Маринку к себе расположить. Зачем? Соскучилась по общению?

- Надо что-нибудь сказать?

- Нет, просто подумай. Блюдечко поймет.

Маринка подвинулась к столику и нагнулась над блюдцем. Пока что в нем было только ее немного искаженное отражение. Значит, старуха в зеркале не привиделась ей! Блюдце действительно умеет показывать, как телевизор! Она воткнула гребешок в волосы и постаралась четко сформулировать мысль: «Хочу увидеть, где сейчас Игорь».
Ее собственное лицо стало блекнуть, и на его месте возникло четкое изображение болота – редкие деревца, кочки, вода, остров с соснами на горизонте… По этому болоту они шли за перелет-травой, прежде чем встретили домик с припасами. Но Игоря видно не было. Неужели… Нет, такого не может быть, с ним ничего не могло случиться, не мог же он утонуть в болоте. Она бы почувствовала это, обязательно!