«Мать сыра земля»

Маленькая северная страна без названия, которой не существует на самом деле. Но кто сказал, что описанного в книге не могло произойти с нами? Эта книга о нас, а не о какой-то чужой нам стране.

Не ищите прототип этой страны - это собирательный образ, рисующий процесс экономической глобализации, узаконенное разграбление третьих стран, и мы - в их числе. Некоторые факты, упомянутые в книге, на самом деле произошли в России в 90-х годах. Экономическая экспансия - вот главная цель глобализации. А средства, которыми она достигается, могут быть разными.

Коммунистический режим, держащийся на плечах политического лидера Лунича, был свергнут миротворческими силами. Вначале от Лунича требовали добровольной отставки, забрасывая города маленькой страны бомбами. А когда он и после этого отказался уйти, ввели на территорию страны войска.

Прошло пять лет, миротворческие силы победили, марионеточный режим Плещука идет по пути демократических реформ – вперед, к капитализму. Страну, еще не оправившуюся после войны, грабят иностранные бизнесмены и местные предприниматели. И только жалкие остатки Сопротивления время от времени дают о себе знать: редкими взрывами и автоматными очередями. Но они обречены: Красная армия не прискачет им на помощь на быстрых горячих конях.

У этой страны нет будущего. И тот, кто будет читать книгу внимательно, заметит, что рассказчик этой истории ни разу не упомянет о будущем этой страны: на его месте черная пустота.

      Моргот вернулся в подвал днем, когда мы, проголодавшись, забежали пожарить хлеба - утром в субботу Салех, глядя в пустой холодильник, долго чесал в затылке, а потом ушел и принес две буханки. Я думаю, ему дали в булочной неподалеку - он время от времени пил с их грузчиками и знал продавцов. Моргот отогнал нас от сковороды, слопал четыре куска и запил водой из носика чайника.
       - Первуня, тапки мне притащи, - велел он и сел за стол, включив чайник в розетку. Только тут мы заметили, что он вернулся босиком, со сбитыми до крови ногами.
       Первуня с радостью от оказанного доверия кинулся в его каморку. Бублик, сгрузив на тарелку остатки хлеба со сковороды, снова поставил ее на раскалившуюся докрасна конфорку.
       - Моргот, у нас совсем деньги кончились… - начал он осторожно. - И еды нет.
       - А я-то что сделаю? - неожиданно громко рявкнул тот. - Я их что, печатаю, что ли?
       - А ты укради чего-нибудь! - посоветовал Силя с энтузиазмом.
       Моргот щелкнул его по лбу, но несильно, скорей в шутку:
       - Умный больно.
       - Моргот, тут тока один тапочек! - заныл Первуня из каморки.
       - Поищи хорошенько, - посоветовал Моргот. - Ничего сами сделать не можете! Навязались на мою шею…
       - Моргот, а сейчас кино будет. Будешь с нами смотреть? - спросил я. - Хороший фильм, про войну. Там про детей.
       Перед нашим маленьким телевизором стояло большое вытертое кресло с выпиравшими пружинами - в нем сидели или Моргот, или Салех, а если их не было, то мы умудрялись залезать в него вчетвером.
       - Мне детей и так хватает выше крыши, - проворчал Моргот и выдернул шнур закипевшего чайника из розетки, - Салех был мастером на все руки, вместо прогоревшей спирали он пристроил в чайник два лезвия, стянутых нитками, и вода закипала за считанные секунды.
       Моргот очень редко смотрел с нами телевизор, зато часто кричал на нас из каморки, чтобы мы наконец выключили эту ерунду, - для нас это означало сделать потише и подвинуть кресло ближе к телевизору. Он почему-то терпеть не мог мультиков, называл их полным идиотизмом, но, как ни странно, очень часто цитировал мультики из своего детства - видимо, их он идиотизмом не считал.
       - А что, и сахара совсем нет, что ли? - спросил Моргот, приподняв крышку сахарницы, когда налил старой заварки в чашку.
       Бублик, переворачивавший на сковородке куски хлеба, посмотрел на него с сочувствием и подмигнул мне:
       - Килька?
       Я тоже подмигнул ему: накануне вечером мы толкались в вокзальном буфете и набрали кусков сахара, которые оставляли на блюдцах посетители. Нам даже досталось несколько штук в упаковке с нарисованным скорым поездом. Конечно, некоторые кусочки были немного подмочены чаем или кофе, но кто же будет обращать внимание на такие мелочи, когда в доме вообще нет сахара?
       Я с гордостью поставил перед Морготом кружку, в которой мы держали свои трофеи. Моргот долго разглядывал ее содержимое, скривив лицо, а потом спросил:
       - Это что?
       - Сахар, что же еще! - ответил Силя с небрежной гордостью.
       - У меня такое ощущение, что его кто-то уже ел, - Моргот шумно сглотнул. - И где вы это взяли?
       - Так в буфете, - пожал плечами Силя, - там много оставляют.
       Моргот посмотрел на нас, на всех по очереди.
       - Ну-ну… А на помойке жратву не пробовали искать?
       - На помойке грязное все, - сказал Силя не подумав.
       - Ваще сбрендили, да? - рявкнул Моргот. - Еще по помойкам лазать начните!
       - Так денег же нету, Моргот… - невозмутимо ответил Бублик. Ему-то как раз доводилось искать пропитание на помойках.
       В эту минуту Первуня наконец нашел вторую тапку Моргота и вышел из каморки, выставив обе перед собой.
       - Вот! - он сунул их Морготу в руки, и тот долго смотрел, не понимая, почему они оказались у него на коленях, а не на полу.
       - Если денег нет, можно совсем освинеть, что ли? - Моргот со злостью швырнул тапки на пол.
       - Моргот, погоди, - Бублик снял сковородку с плиты. - Ты ноги помой и носки одень.
       - Надень, - машинально поправил Моргот и прошипел, спохватившись: - Еще один умник!
       - Ты все тапочки испачкаешь, - подтвердил Первуня.
       - Ублюдки мелкие, - сказал Моргот себе под нос, подхватил тапки и прихрамывая пошел наверх.
      Бублик сунул Первуне в руки полотенце и носки Моргота, которые сушились на бельевой веревке, и послал его следом. Бублик был уверен, что в семье все должны заботиться друг о друге…