Статьи

Вот все шесть пунктов реформы патриарха Никона.

1. Двуперстное крестное знамение заменено троеперстным.

2. Образ написания имени Исус заменено на Иисус.

3. Служение литургии на пяти просфорах, на не на семи.

4. Хождение противосолонь вместо посолонь в некоторых священнодействиях.

5. Особое чтение некоторых мест символа веры ("царствию его несть конца", "и в духа святого, истинного и животворящего").

6. Отказ от двоения возгласа аллилуия.

«Ужаснулись православные русские люди, заглянувши в эти новоисправленные книги и не нашедши в них ни двуперстия, ни Исуса, ни других освященных временем обрядов и начертаний: они усмотрели в этих новых изданиях новую веру, по которой не спасались древние святые отцы, и прокляли эти книги, как еретические, продолжая совершать служение и молиться по старым книгам.» В.О. Ключевский. «Курс русской истории». Лекция LIV

Церковники и их паства очень любят громко говорить о том, какую огромную роль играла православная церковь в развитии культуры и образования в России, о том, что монастыри и церкви были очагами грамотности, музыки, живописи, архитектуры. Про музыку, живопись и архитектуру промолчу, а о грамотности и ее очагах я сделала подборку материалов о берестяных грамотах: где слабей власть церкви, там и больше грамотных.

XVII век – расцвет власти церкви на Руси. С приходом Петра I ее власть будет ограничиваться (недаром Петра церковь до сих пор не любит). Этот пост – о временах, непосредственно предшествовавших расколу. Так чему же учили церковники свою паству?

Христианство – религия, созданная для управления народами. Она имеет двухтысячелетний опыт промывания мозгов самым различным социальным группам населения, разного уровня интеллекта и образования. Любому правительству выгодно иметь под собой поголовно верующий народ – он хорошо управляем.

Религия – это догма, подразумевающее некритичное мышление в отношении этих догм. Я воспринимаю моду на русское православие как заразное сумасшествие.

И когда церковь идет в школу – мне горько и страшно.

Недавно прочитала в книге Ирины Бобровой интересную мысль о корнях гомосексуализма.

«Георгий Сильвестрович Груздев смотрел на пациента, и хмыкал: надо было сегодня такому случиться – уже третий товарищ с гомосексуальными фантазиями. Эх, как так их воспитывают женщины, что молодые, сильные парни мечтают заняться сексом с себе подобными? «По образу и подобию своему воспитывают», - подумал он и грустно улыбнулся.»

Надо сказать, мысль меня удивила своей простотой и очевидностью. И я тут же вспомнила статью Александра Самоварова, которая встретилась мне года два назад: «Бабье царство Сергея Минаева». Минаева я не читала и читать не собираюсь, но для понимания статьи этого не требуется. Я не со всем в этой статье согласна (равно как и со многими другими утверждениями Самоварова), но ее основная мысль заставила меня задуматься, поэтому приведу в конце поста выдержки из статьи, раскрывающие ее основную мысль (для тех, кто все равно не полезет читать ее целиком).

Сразу честно признаюсь: я не против женщин, и даже наоборот. Я просто знаю разницу между мужской и женской психологией, и считаю, что для социума мужская психология до сих пор остается прогрессивной, а женская несет регресс (не во всем и не всегда, но в ключевых моментах).

Недавно встретила обвинение Джоан Роулинг в том, что в «Гарри Поттера» заложена пропаганда превалирования личного счастья над социальным долгом (финал книги действительно рисует счастье Гарри не в Министерстве Магии, а в семье с кучей детишек). Вряд ли Джоан Роулинг хотела внести в книгу какую-либо пропаганду, она просто нарисовала счастье таким, каким его видит почти каждая женщина. И, как верно подметил А.Самоваров, такое представление о счастье – «идеальный вариант для власти, которая не ставит перед собой масштабных задач».

Маркетинговое эссе в ответ на статью Леонида Каганова «По поводу пиратских оцифровок книги» и на комментарии к посту Натальи Метелевой «Отдать чтобы продать»

В советские времена в моей семье довольно много денег тратилось на чтение: мы выписывали литературные журналы, в том числе «роман-газету», сдавали макулатуру на Дюма, у нас была Библиотека всемирной литературы, книги дарили нам, и книги дарили мы. И просто покупали то, что можно было купить. Замечу при этом: не только можно купить, но и стоит прочитать. Разумеется, и в СССР было немало книг, которые читать не стоит.

Но большинство книг, прочитанных мной, я брала в библиотеке. Потом мне было трудно с ними расставаться, но факт остается фактом: я читала их бесплатно. Кроме того, немалую долю в прочитанных мною книгах составляли те, которые мне давали прочитать друзья. Итого, бесплатно мною было прочитано около 80% книг.

Хочу отметить, что, в силу дефицита, бесплатно я читала именно лучшие книги. Признаться, мне не приходило в голову (равно как и моим родителям), что бесплатным прочтением книги я ворую у автора его гонорар, лишаю его законного дохода. Напротив, посещение библиотек поощрялось ничуть не менее, чем приобретение книги за деньги.

Что я имею сейчас? Да все то же самое! Я покупаю книги в подарок, покупаю любимых мною авторов, чтобы они стояли на моей книжной полке, я покупаю необходимые мне настольные книги – около 20% того, что читаю. А 80% книг я читаю бесплатно, в электронных библиотеках.

Не будем спорить о законности и моральных аспектах. Посмотрим на это с точки зрения рынка и рыночных механизмов поведения потребителя.

На эту статью меня вдохновила прочитанная книга, называть которую не буду. Она известна и автор мною уважаем. Но как в ее динамичном сюжете меня поразило невнимание к деталям! То, что принято называть «роялями в кустах».

Начнем с веселого, всем известного отрывка из эстрадной миниатюры Г.И. Горина и А.М.Арканова. (вошла в энциклопедию крылатых слов и выражений). Герой миниатюры — отдыхающий в скверике бывший московский рабочий, а ныне пенсионер Степан Васильевич Серегин — на вопрос ведущего о способе проводить свое свободное время отвечает, что он любит играть на скрипке.
Серегин. Да! Я случайно взял с собой скрипку! Я исполню вам на ней «Полонез» Огинского! (Достает скрипку, играет.)
Ведущий. Превосходно! Браво! Вы, оказывается, талант!
Серегин. Да!.. А еще я играю на пианино. Здесь как раз в кустах случайно стоит рояль, я могу сыграть... Я исполню вам «Полонез» Огинского.
Ведущий. Благодарим вас, Степан Васильевич, к сожалению, мы ограничены временем... Скажите пожалуйста, а как отдыхает ваша семья?
Серегин. Моя жена всё больше отдыхает по хозяйству. А сын работает на Дальнем Востоке... А! Вот и он приехал. (Поднимается навстречу сыну.)
Ведущий. Какая приятная неожиданность...

Итак, детали и неожиданности. Право, именно неверная подача неожиданностей и деталей создает у читателя ощущение неправдоподобия, натянутости. И, напротив, грамотно развернутая в повествовании деталь делает его достоверным.

Последовательность оценки литературного произведения, которую я выстроила для себя.

1. Разделение формы и содержания

Отделить критику формы от критики содержания, имхо, наиболее важный этап. К форме я бы отнесла стилистику, композицию, соответствие задуманного написанному, и то, что можно отнести к понятию «читабельность»: темпо-ритм, энергетика повествования, внутренняя логика, удержание читательского внимания и прочее.

К содержанию – такие понятия как тема и идея.

Содержание – ЧТО автор мне говорит, форма – как он мне это говорит.

В чем разница? Критика содержания бессмысленна для автора, но именно она важна для читателя. Конечно, автор способен расти над собой, но, имхо, это относится не к умению писать книги, а к его личности, жизненному опыту, уму, оригинальности мышления. Если человеку есть что сказать, он должен научиться это говорить – это критика формы. А если сказать нечего, то никакое совершенствование формы ему не поможет – совершенствоваться нужно в другом.

Навеяно «Товары для неудачников».

Я недавно купила клавиатуру. Я всегда покупаю простые недорогие клавиатуры, мою их и чищу время от времени. Сейчас печатаю на той, которая была куплена 7 лет назад за 200р.
Так вот, купила… Захотелось черного с серебром, под монитор и системный блок. Оказалось, она одноразовая. Производитель, снизив ее себестоимость на 10 центов (по моим скромным экономическим прикидкам), сделал ее разборку и сборку невозможной в домашних условиях. Верней, собрать можно, но дешевле купить новую.

У меня две мыши. Одна куплена 5 лет назад (на работе) и тоже рублей за 200, вторая – навороченная игровая, для дома – для семьи, за 850р. Куплена полгода назад. Так вот, навороченную мышь пора менять: у нее кнопки западают. Она – одноразовая. Производитель сделал все, чтобы я через полгода купила новую.

Да, это бизнес. Я отдаю себе в этом отчет. Но кому нужен этот бизнес? Всякая экономическая система является в определенной степени замкнутой. И каждый из нас – часть экономической системы.

Мы живем в мире одноразовых вещей. Одноразовые телевизоры, холодильники и стиральные машины, одноразовые полотенца, одноразовые кастрюли, одноразовые куртки и сапоги. И себестоимость этих вещей увеличится едва ли на 20-30%, если увеличить срок их службы в десятки раз. Как с купленной мною клавиатурой. Только никто не станет этого делать: это невыгодно. Насколько подорожает чайник, если пластмассовый выключатель заменить на металлический? Да на 3 копейки! Но тогда кнопочка не сломается вовремя, и покупатель не побежит в магазин за новым.

Навеяно постом в сообществе авторам.сом "Эстетика и романтизм".

Начну издалека, и снова по «Шести прогулкам в литературных лесах» Умберто Эко, которые рекомендую к прочтению.

Трудно в двух словах объяснить, кто такой «образцовый читатель», но это понятие никак не связано с понятием «целевой аудитории». Образцовый читатель это тот, кто, взяв в руки книгу, готов стать таким, каким его видел автор, когда книгу писал. Для комедии – готовый смеяться, для трагедии – готовый плакать. Образцовый читатель – это настроение, а не личность.